Jump to content
Sign in to follow this  
Site Admin

Огонь разлуки

Recommended Posts

Site Admin

В ту ночь Джаганнатх дас Баба разбудил своего ученика Бихари резким окриком: "Эй Бихари, вставай и посмотри, что происходит с Кришнадасом". Пожилой махатма Кришнадас Баба жил в хижине неподалеку. Бихари бросился исполнять приказ гуру. Дверь в хижину была заперта изнутри. Прильнув к щели, он увидел Бабаджи сидящим в позе лотоса. Все тело его было охвачено языками пламени, а он сидел и спокойно повторял святое имя, перебирая четки. Едва успев добежать до своего жилища, Бихари закричал: "Баба, баба, тело бабаджи Кришнадаса горит, он горит заживо!" "Это вираханала, вираханала (огонь разлуки), Бихари, созывай скорее людей". Когда деревенские жители, сбежавшиеся на крик, ворвались в хижину, они увидели, что огонь уже почти подобрался к горлу. Бабаджи сидел и с полузакрытыми глазами тихо повторял мантру. Вдруг он поднял руку, пылавшую, как сухое полено, и благословил онемевшую от ужаса толпу: "Отныне в этой деревне никогда не будет засухи, голода и мора". Языки пламени уже лизали его горло. Тогда Джаганнатха Бабаджи положил три кусочка ваты на лоб махатмы. В тот же миг все его тело вспыхнуло, как бумага, и через несколько минут погасло, оставив после себя горстку дымящегося пепла.

Бабаджи пришел во Вриндаван очень молодым. Он убежал из дома, когда родители решили его женить. Во Врадже он сначала служил в храме Мадана-мохана, а потом поселился в Ранавари, небольшой деревушке по дороге на Варшану.

В течение многих лет он занимался бхаджаном, пока наконец лилы Кришны сами не стали проявляться в его сердце. Эта ступень памятования называется дхрува-анусмрити. Первые лучи премы озаряют сердце садхаки, и поток его медитации становится таким же густым и непрерывным, как струя меда. В это время вишуддха-саттва, чистая духовная энергия знания и блаженства, нисходит на человека и ее могучий поток уносит его сознание в духовный мир.

Шли годы. Бабаджи перевалило за пятьдесят. И поскольку он не был нигде, кроме Вриндавана, в какой-то миг ему захотелось посетить другие святые места и, прежде всего, Двараку. Он попытался отогнать эту мысль: "Что мне делать в Двараке, если моя госпожа живет во Вриндаване?", -, но желание возвращалось, мешая его бхаджану. В его чистом сердце это, на первый взгляд, невинное желание было таким же заметным, как черное пятно на белоснежной простыне.

Земля Вриндавана исполняет любые желания, поэтому через несколько дней молодой брахман уже стучал в дверь его жилища: "Баба, я собираюсь в Двараку. Не хотите сопровождать меня? Я могу показать вам все места лил Кришны и оплатить вам дорогу". Кто сможет отказаться от такого предложения? "Когда еще я смогу увидеть Двараку?" - подумал Баба и после некоторого колебания согласился.

На протяжении всего паломничества у него не было времени для медитации, и он с етерпением ожидал того момента, когда снова вернется во Врадж. В Двараке ему понравилось. В храме Дваракадхиша на его тело поставили клеймо (тапта-мудру), но все равно мыслями он то и дело уносился в далекий Вриндаван.

В конце концов он вернулся во Врадж. Как всегда он сел в своей хижине, чтобы погрузиться в лилы Кришны, но у него ничего не получилось. Он пытался снова и снова, но ум блуждал и не подчинялся ему, как он ни старался. Тяжелое предчувствие закралось в его сердце, а ночью во сне к нему пришла Сама Радхарани. "На твоем теле тапта-мудра из Двараки. Царица Сатьябхама приняла тебя в свою свиту. Тебе больше нечего делать во Врадже. Возвращайся в Двараку". Эти слова поразили его, как гром. Он вскочил с лежанки. Слова Радхарани звучали у него в ушах. "Что же мне теперь делать?" Он сел и снова попытался погрузиться в медитацию. Ум оставался сухим и плоским, как выжженная пустыня. Тогда он решил посоветоваться со своим другом, сиддха Бабаджис Говардхана. "Где ты был? Почему я не видел тебя так долго?" "Я ходил в Двараку, а теперь снова вернулся во Врадж. В храме Дваракадхиша мне поставили тапта-мудру". "О! Теперь ты стал служанкой самой главной царицы в Двараке. Куда нам до тебя. Мы тут служим простой пастушке во Врадже. Отныне я не достоин даже касаться тебя. Что ты делаешь здесь? Иди в Двараку", - сиддха Бабаджи отшатнулся от своего бывшего друга и повернулся к нему спиной.

Кришнадас Бабаджи, понурив голову, вернулся к себе: "Если моя Госпожа отвернулась от меня, то чего ждать от ее верных слуг?" Он сел в хижине и стал плакать: "Ха Радхе! Ха Радхе!" Он перестал есть и пить. Изредка он выходил из хижины, чтобы снова спросить совета у кого-нибудь, но, выслушав его историю, люди только качали головами и говорили: "Ты должен сделать то, что сказала тебе Радхарани. Неужели ты думаешь, что мы станем перечить Ей?" Огонь раскаяния и разлуки с Радхой жег его сердце. Так продолжалось три месяца. В конце концов этот огонь вырвался наружу и за три дня подобрался к горлу. На четвертый день от его тела осталась только горстка пепла. Это случилось в Новолуние месяца Пауша. До сих пор все вайшнавы Враджа собираются в Ранавари в этот день, чтобы почтить память Кришнадаса Бабаджи. В этой деревне никогда не бывает засухи, голода и эпидемий. И никто из этой деревни не ходит в Двараку.

Во Врадже Кришна пасет коров. В Его волосах павлинье перо, а за поясом дудочка из бамбука. В Двараке на Нем золотая корона, роскошные одеяния и меч. Обитателям Враджа одна мысль о Дваракадхише-Кришне причиняет боль. В Двараке Сам Кришна по ночам плачет, вспоминая о Вриндаване, а во Вриндаване Радха плачет, когда думает о том, как одиноко Кришне в Двараке. Привязанность к айшварье, великолепию и могуществу Господа, пусть даже самая ничтожная - это тоже препятствие на пути чистой любви Враджа. Каруна-майи Радха помогла своему преданному избавиться от этой последней привязанности, до тла сгоревшей в огне разлуки с Ней.

Share this post


Link to post
Sign in to follow this  
×